Share This Article
Картина Ивана Лубенникова «Девушка и единорог»
В Государственной Третьяковской галерее (корпус на Кадашевской набережной) с 20 октября по 14 марта проходит выставка «Русский художник Иван Лубенников». Среди партнеров выставки – Министерство культуры Российской Федерации и ВТБ, куратор – Наталия Курникова, коллекционер, владелец галереи «Наши художники».
20 октября в Государственной Третьяковской галерее открылась выставка народного художника РФ, академика Российской академии художеств, профессора кафедры живописи и композиции МГАХ им. Сурикова, лауреата Государственной премии РФ Ивана Леонидовича Лубенникова, приуроченная к 75-летию мастера. Экспозиция «Русский художник Иван Лубенников» масштабна, как и сам живописец: его имя прочно ассоциируется с монументальным искусством, ведь одна из самых известных его работ – художественное оформление нескольких вестибюлей и станций Московского метрополитена, среди которых – «Маяковская» (2005), «Сретенский бульвар» (2007), «Славянский бульвар» (2008), а также витраж «Курочка-ряба» для станции метро «Мадлен» Парижского метрополитена (2009). Кроме того, выпускник мастерской монументальной живописи Клавдии Тутеволь (в свою очередь – ученицы Александра Дейнеки и Аристарха Лентулова) – автор оформления фасадов Театра на Таганке, интерьера и фасада железнодорожного вокзала Звенигорода, один из авторов экстерьера и интерьеров Государственного музея Владимира Маяковского, а его мозаичные панно украшают фасады церкви Покрова Богородицы на Можайском шоссе.
Именно «Курочка Ряба», витражная часть которой создана учеником Лубенникова Максимом Харловым, встречает посетителей перед входом в зал, указывая на художественную специализацию мастера и задавая тон пространству экспозиции. Оно решено как вестибюль метрополитена. На входе – два пилона, повторяющие оформление «Сретенского бульвара», с силуэтами людей и деревьев (художником было создано 24 металлических панно с видами старой Москвы, выполненных в уникальной технике травления металла), в конце зала – эскиз оформления северного вестибюля станции «Маяковская». Абрис тоннеля, очертания вагона, в окнах которого мелькают знакомые среднерусские пейзажи – картины, – связывают воедино важные вехи и темы творчества Ивана Лубенникова.
Его 75-летие – лишь повод для разговора о большом и, как оказывается, не известном широкой публике живописном наследии мастера. Он много выставлялся при жизни, и все же обширная экспозиция, представленная в Третьяковской галерее, покажет Лубенникова совершенно иным. «Его станковая живопись, на мой взгляд, до сих пор до конца не раскрыта для публики. Монументальные работы – одна его ипостась, а живопись – его настоящая песня. Он не мог без этого жить, все время хотел писать, придумывать новое, переписывать старое. Это его жизнь, часть его личности», – говорит вдова Ивана Леонидовича, художник Наталия Глебова. Выставка, посвященная памяти дорогого человека, исполнена особым личным чувством, в ней все связано с личностью живописца, даже тоненькие деревянные рамки-обкладки – Лубенников не любил тяжелых помпезных рам.
Выставка уникальна тем, что на ней представлены крайне редко экспонируемые полотна. «Мне хотелось показать Ивана максимально полно, – рассказывает Наталия Глебова. – Считаю, что такой объемной выставки его работ в Москве не было. До сих пор не получалось, чтобы картины дали и частные коллекционеры, и – что особенно непросто – провинциальные музеи, и крупнейшие музеи страны – Русский, Третьяковская галерея. Прекрасно, что мы смогли привезти картины из Рязани, Вологды, Кирова. Представлены здесь, конечно, и работы из нашего домашнего собрания. Хотя можно было бы и в два раза больше сделать экспозицию, но все равно – достигнуто многое». Константин Эрнст, обладатель большой коллекции работ Ивана Лубенникова, по первой просьбе семьи предоставляет картины на выставки, и этот раз не стал исключением.
Всего 70 живописных полотен, созданных в 1990‑2010-е годы, может увидеть посетитель, пришедший в здание Третьяковской галереи на Кадашевской набережной. Работы представляют зрелую манеру мастера. Иван Леонидович виртуозно работал с игрой света и тени, пластикой, цветом, пространственными построениями. Картина «Юдифь» – пример смелого и в то же время органичного композиционного решения, где диагональ – фигура в отчаянии прижавшейся лбом к стене обнаженной женщины, отрез ткани, не столько драпирующей, сколько восхищенно подчеркивающей ее наготу, – рождает волнующую динамичность.
Его фирменный стиль совмещает опыты авангарда и уроки старых мастеров, он ясен, прост и самобытен. Великолепная академическая школа позволила живописцу смело и очень мощно работать в авангардном русле. Как мудро замечает Наталия Глебова, «умный зритель видит, что Иван Лубенников – самостоятельный уникальный художник, полнокровный, с прекрасным знанием прошлого, взявший лучшее от академизма. Нас так учили в институте: чтобы все было на своих местах, уши соответствовали носу, а рука имела все нужные косточки. Он абсолютно свободно рисовал и в этом смысле приятно отличается от большинства современных художников. Я вижу, что многие из них стилизуют, но не имеют хорошей школы. Тогда в руке нет ни костей, ни мышц – один только жест. А у Ивана все по-честному. То, что он – монументалист, давало ему более широкий кругозор. Его композиции не банальны, он не приемлет натурализма при том, что возрос на академических “дрожжах”. Посмотрите на картину “Нимфа, завязывающая сандалии”: часть фигуры закрашена тенью, только грудь на свету. Это дает ей возможность не быть натуралистической».
Работа художника со светотеневой моделировкой действительно феноменальна. «Это его коронный номер, фирменный прием. В этом есть многое от приемов мастеров Возрождения. Художник не может жить в воздушном пузыре – он стоит на плечах великих. Он использует тот слой культуры, что был до него. Хотя бы подсознательно». И в этом знании прошлого, в мощной школе Ивана Лубенникова – его абсолютная свобода. Кажется, художник может все, в его картинах – объем воздуха, дающий возможность смотрящему вдохнуть, сила и энергия человека, представленного крупной, но не подавляющей фигурой, цвет, лучащийся внутренним светом. При вдумчивом осмотре выставки в голове непременно возникнет определение «остроумно». Хотя, как замечает Наталия Глебова, «сам он не мог запомнить и рассказать ни одного анекдота. Но у него было художественное остроумие. Например, соединение красного с определенного рода зеленым. Это остроумие другого сорта. Как здесь, в картине «Золотая осень», где рассказана вся жизнь. Свой иронический взгляд он переносил в искусство».
Говоря о большом художнике, нельзя строго определить его тему в искусстве: тема эта – вся жизнь. И все же «Ваня очень любил реку. Она для него олицетворяла течение жизни. Поэтому здесь много рек, рыб, рыбаков (он и сам любил посидеть с удочкой). Но главная любовь его жизни – Женщина. Он относился к ней, как и к реке – как к явлению жизни. У него нет “голых теток” – это всегда обнаженные, целомудренные и прекрасные. У него никогда не было моделей, он писал по памяти, отдаваясь воображению и чувству пластики. Думаю, его главная тема – соединение природы и женской натуры». Как не вспомнить классика русской литературы: «Человек – вот правда. В этом – все начала и концы… Все – в человеке».
И все – для человека. Кого же ждет Наталия Васильевна на выставке? «Всех! От мала до велика. Мне приятны люди, приходящие на выставку и с интересом смотрящие на собрание. Неважно, кто они – инженеры, врачи, работники сельского хозяйства, нянечки в детском саду. Здесь идет общение на уровне впечатлений. Приходит и молодежь и понимает то, что видит. Надеюсь! А если нет – потом поймет. Те, кто делает заявления про “непонимающую молодежь”, забывают, что они и сами были молодыми. А я очень хорошо помню, как в 11 лет меня мама привела на выставку Петрова-Водкина. Я была потрясена! Не знаю, что я тогда поняла, но все во мне перевернулось, и я решила, что стану художником. Это произошло без объяснений, без искусствоведческих экспликаций. Все было сказано на другом уровне. Верю, что и Ваня тоже так говорит с людьми».
На выставке «Русский художник Иван Лубенников» действительно возникает ощущение спокойного вдумчивого разговора человека с мастером. Поразительно, что, хотя его работы кажутся классикой, в них нет ни грана архаичности. Наклонившись к табличке с подписью, видишь год – скажем, 2019, – и непременно удивляешься: «Да ведь это практически сегодня!» А потом думаешь: «Да, это – именно сегодня». Потому что «он ведь очень современный. При этом он крепко стоит на позициях академизма и дальнейших достижений искусства. В этом его уникальность: он абсолютно современный – и абсолютно традиционный».
И этот разговор на равных обязательно будет продолжаться, ведь, даже если ученики Ивана Леонидовича пойдут дальше своим путем, не оглядываясь на наследие и заветы мастера (да может ли это быть?), останутся люди, которые воспримут его искусство как часть себя. Об этом рассуждает и Наталия Глебова. «Пока трудно сказать, оставил ли он учеников-последователей. Ребята его любили, но свою манеру и свой взгляд он им не передал. Может, еще рано. Они молоды; возможно, все в них “переварится” и даст пусть совершенно другой результат, но связанный с ним. И от него пойдет ветка… Надеюсь, что так. Но пока не вижу». И все же… «Помню, учась в институте, мы с Иваном пришли на выставку на Кузнецком мосту. Это были “Звери в клетках” братьев Смолиных. Какое возникло впечатление! Мы потом много недель разговаривали об этом. Ничего подобного мы не видели никогда! Поэтому выставки художников очень нужны. Ведь на них среди прочих посетителей придут и студенты».
И ветка, привитая к могучему стволу, непременно окрепнет и зацветет.
Дарья Семёнова
Благодарим за предоставленные фото Наталию Глебову
Источник: ВСЕТЕАТРЫ.РФ
